Неточные совпадения
Несмотря на
огромные деньги, которых ему стоила больница,
машины, выписанные из Швейцарии коровы и многое другое, он был уверен, что он не расстраивал, а увеличивал свое состояние.
Игрушки и
машины, колокола и экипажи, работы ювелиров и рояли, цветистый казанский сафьян, такой ласковый на ощупь, горы сахара,
огромные кучи пеньковых веревок и просмоленных канатов, часовня, построенная из стеариновых свеч, изумительной красоты меха Сорокоумовского и железо с Урала, кладки ароматного мыла, отлично дубленные кожи, изделия из щетины — пред этими грудами неисчислимых богатств собирались небольшие группы людей и, глядя на грандиозный труд своей родины, несколько смущали Самгина, охлаждая молчанием своим его повышенное настроение.
Проблема «духа и
машины» имеет
огромное значение для русского сознания, она предстоит перед Россией, как проблема ее будущего.
Огромный смысл явления
машины — в том, что она помогает окончательно порвать с натурализмом в религии.
Природа мерещится при взгляде на эту картину в виде какого-то
огромного, неумолимого и немого зверя, или, вернее, гораздо вернее сказать, хоть и странно, — в виде какой-нибудь громадной
машины новейшего устройства, которая бессмысленно захватила, раздробила и поглотила в себя, глухо и бесчувственно, великое и бесценное существо — такое существо, которое одно стоило всей природы и всех законов ее, всей земли, которая и создавалась-то, может быть, единственно для одного только появления этого существа!
Вставали
огромные города, прекрасные здания,
машины, корабли, монументы, неисчислимые богатства, созданные людьми, и поражающее ум разнообразие творчества природы.
У папы была большая электрическая
машина для лечения больных:
огромный ясеневый комод, на верхней его крышке, под стеклом, блестящие медные ручки, шишечки, стрелки, циферблаты, молоточки; внутри же комода, на полках, — ряды стеклянных сосудов необыкновенного вида; они были соединены между собою спиральными проволоками, обросли как будто белым инеем, а внутри темнели синью медного купороса. Мы знали, что эти банки «накачивают электричество».
Тяжкий, каменный, как судьба, Благодетель обошел
Машину кругом, положил на рычаг
огромную руку… Ни шороха, ни дыхания: все глаза — на этой руке. Какой это, должно быть, огненный, захватывающий вихрь — быть орудием, быть равнодействующей сотен тысяч вольт. Какой великий удел!
А наверху, на Кубе, возле
Машины — неподвижная, как из металла, фигура того, кого мы именуем Благодетелем. Лица отсюда, снизу, не разобрать: видно только, что оно ограничено строгими, величественными квадратными очертаниями. Но зато руки… Так иногда бывает на фотографических снимках: слишком близко, на первом плане поставленные руки — выходят
огромными, приковывают взор — заслоняют собою все. Эти тяжкие, пока еще спокойно лежащие на коленях руки — ясно: они — каменные, и колени — еле выдерживают их вес…
Не зная — взвиться или упасть, клубятся тучи дыма
огромных труб; напряжена и удержана цепями сила
машин, одного движения которых довольно, чтобы спокойная под кормой вода рванулась бугром.
Перед сердцем стоял человек ученого вида, рассматривая его в
огромную лупу, и что-то говорил барышне, которая проворно стучала клавишами пишущей
машины.
Несколько дней газеты города Нью-Йорка, благодаря лозищанину Матвею, работали очень бойко. В его честь типографские
машины сделали сотни тысяч лишних оборотов, сотни репортеров сновали за известиями о нем по всему городу, а на площадках, перед
огромными зданиями газет «World», «Tribune», «Sun», «Herald», толпились лишние сотни газетных мальчишек. На одном из этих зданий Дыма, все еще рыскавший по городу в надежде встретиться с товарищем, увидел экран, на котором висело объявление...
Там же была показана гостям
машина, работающая гайки, — нечто вроде двух
огромных стальных регулярно чавкающих челюстей.
Юрка Васин в это время вел ударную работу в вальцовке. С ним еще два парня-комсомольца. Их цель была доказать, что один рабочий может работать одновременно на двух вальцовых
машинах, — до сих пор все работали на одной. Гриша Камышов, секретарь их цеховой комсомольской ячейки, «ударялся» со своими подручными тут же, на
огромном трехзальном каландре.
Говорили много и горячо. В защиту комсомола выступил Ромка Акишин, машинист с прижимной
машины, в большой кепке с
огромным квадратным козырьком.
Прядильные
машины всего больше заняли Тасю. В
огромных залах ходило взад и вперед, двигая длинные штуки на колесах, по пяти, по шести мальчиков. Хозяйка говорила с ними, почти каждого знала в лицо. Рубцов шел позади дам, подробно объяснял все Тасе; отвечал и на вопросы Любаши, но гораздо кратче.
Стр. 417. «Московский» трактир — гостиница и ресторан, открытые в 1878 г. в доме, выстроенном купцом-миллионером И. И. Корзинкиным. Ресторан славился
огромной музыкальной «
машиной», за которую было заплачено сорок тысяч рублей.
«Природа, — пишет Ипполит в своей исповеди, — мерещится в в виде какого-то
огромного, неумолимого и немого зверя или, вернее, в виде какой-нибудь громадной
машины новейшего устройства…
Девушки кончили пить чай и принимались за работу. В
огромной живой
машине начинали шевелиться ее части, и вскоре она пошла в ход быстрым, ровным темпом.
Перед нами работала
огромная, сложная
машина; в ней открылась щелочка; мы заглянули в нее и увидели: колесики, валики, шестерни, все деятельно и сердито суетится, но друг за друга не цепляется, а вертится без толку и без цели.
Россия представлялась Ибрагиму
огромной мастеровою, где движутся одни
машины, где каждый работник, подчиненный заведенному порядку, занят своим делом.
Он махнул
огромной рукой, стена перед глазами Короткова распалась, и тридцать
машин на столах, звякнув звоночками, заиграли фокстрот. Колыша бедрами, сладострастно поводя плечами, взбрасывая кремовыми ногами белую пену, парадом-алле двинулись тридцать женщин и пошли вокруг столов.
Только когда мы проходим мимо пристани, он часто объясняет мне значение
огромных чугунных и стальных масс: частей
машин, котлов и разных разностей, выгруженных с парохода на берег.
Точно
огромный тысячесильный насос, выкачивающий воду из бездонной пропасти, качается и шумит, и слышатся глухие раскаты падающей воды и удары
машины.
Разумеется, что столь много терпевший от тещи Копцевич тоже ее ненавидел и рвался как бы поскорее оттерпеться здесь у нее на деревенской эпитимии без всяких утешений власти, но потом вознаградить себя, — вырваться и начать управлять грозно и величественно, пособлять двигать
огромное колесо государственной
машины, у которой тогда уже пристроилось много таких же почетных лиц, как Копцевич.